Поразительно, но всего четыре десятилетия назад столица нашей страны была совершенно иным городом с точки зрения транспорта. Представьте себе широкую, многополосную магистраль, уходящую вдаль, к новым панельным высоткам. Асфальт свежий, разметка идеальная, но сама дорога… практически пуста. Лишь несколько автомобилей, да те самые, легендарные «копейки», стали неотъемлемой частью пейзажа стремительно растущей Москвы. Эта была эпоха, когда слово «пробка» ассоциировалось скорее с водопроводом, а не с дорожным движением.

Солнечный день на посту ГАИ в Чертаново, 1980 год. Спокойные инспекторы, яркие «жигули» и просторная дорога, уходящая вглубь нового московского района — исчезнувшая атмосфера столицы.

Новые районы и новые дороги

Москва 1970-80-х годов активно расширялась, поглощая бывшие окраины и возводя целые микрорайоны, подобные Чертанову. Строились они по единому плану — с просторными дворами, школами, поликлиниками и, что важно, с запасом на перспективу в инфраструктуре. Широкие проспекты и магистрали закладывались с расчетом на будущее, которое, как тогда казалось, будет всегда оставаться таким же просторным. Дороги были не ареной ежедневной борьбы за место под солнцем, а элементом городского благоустройства, частью архитектурного ансамбля. Они символизировали порядок, плановость и веру в светлое, просторное будущее.

Стражи порядка в белых рубашках

В этой системе ключевую роль играла Государственная автомобильная инспекция. Работа инспектора ГАИ в те годы была иной — более размеренной, камерной. Не было необходимости отлавливать нарушителей в бесконечном потоке; основное внимание уделялось контролю и профилактике. Сотрудники в белых летних рубашках неспешно общались с водителями, проверяли документы, дежурили на стационарных постах-пикетах. Их присутствие на почти пустынных дорогах было таким же знаком эпохи, как и желтый милицейский ВАЗ-2101. Это был видимый символ государства, обеспечивающего порядок в этой новой, только что отстроенной городской среде.

Исчезнувшая легкость движения

Современному москвичу, проводящему в дороге часы, трудно представить ту легкость, с которой можно было перемещаться по городу. Поездка из одного конца Москвы в другой не требовала сложных логистических расчетов и не была сопряжена со стрессом. Машин было мало, они были предметом роскоши и гордости, а не массовым средством передвижения. Эта «другая» Москва — с просторными дорогами, на которых главными действующими лицами были немногочисленные автомобили и неспешащие пешеходы, — ушла безвозвратно. Она осталась лишь на фотографиях и в памяти тех, кто застал тот уникальный, переходный период между пешеходным городом прошлого и мегаполисом, застывшим в пробках настоящего.